Изготовление рубля.

 В рассматриваемый нами период Монетный двор (начальником Санкт-Петербургского монетного двора был Е. И. Еллерс) напрямую подчинялся Департаменту горных и соляных дел, которым руководил Е. В. Карнеев. А тот в свою очередь – непосредственно министру финансов Е. Ф. Канкрину. Субординационная цепочка выглядела так, по нисходящей:

1. Егор Францевич Канкрин (1774-1845), министр финансов Российской Империи;
2. Егор Васильевич Карнеев (1773-1848/49), директор Департамента горных и соляных дел, в чьём подчинении находился в то время Монетный двор;
3. Евстафий Иванович Еллерс (1775-1845), вардейн (начальник) Санкт-Петербургского монетного двора.

То есть все распоряжения для Монетного двора Канкрин адресовал лично Карнееву, а директор Департамента сразу передавал их вардейну Монетного двора Елерсу, 
который уже непосредственно общался с мастерами. Тогда можно смело утверждать, эта начальственная тройка сыграла основополагающую роль в появлении Константиновского рубля.

  По настоянию императрицы-матери, Марии Фёдоровны, 5 декабря 1825 года в Варшаву к Константину отправлен младший брат Михаил. Августейшему курьеру предстоял долгий путь… 
Тогда же Канкрин дал распоряжение Карнееву срочно начать работы по изготовлению пробных рублей с портретом Константина. Разумеется, Карнеев передал распоряжение Еллерсу, а тот… 
И здесь появляется ещё один любопытнейший персонаж: Яков Яковлевич Рейхель (1780-1856), художник-медальер и страстный нумизмат.

  Будучи одним из самых талантливых медальеров России, Яков Рейхель нашёл себе особое применение. Казалось бы, хороший гравер должен всецело посвятить себя изготовлению прекрасных монет и медалей, радуя окружающих своим замечательным искусством, насколько ему здоровья хватит. Признаем, служба на износ. Но Рейхель не захотел испытывать судьбу в роли «хорошего гравера». В 1818 году он принял активное участие в учреждении Экспедиции заготовления государственных бумаг. Эта организация занималась разработкой и выпуском бумажных денег и ценных бумаг Империи. Теперь у неё другое название – «Гознак». Сложно переоценить её значимость! Произведённый в титулярные советники, Рейхель занял там должность директора технического отделения. Однако большой талант не скроешь, и его присовокупили к другим медальерам по срочному министерскому заказу.

  Перед изготовлением штемпелей был сделан проектный рисунок Константиновского рубля. Автором рисунка издавна считается Рейхель, которого впоследствии часто привлекали к подготовке проектов новых русских монет. 
К примеру, грубые ошибки, допущенные в надписях обеих сторон рубля. Так имя императора «КОНСТАНТИН» лишено обязательного для того времени твердого знака «Ъ» в конце после согласной. Зато слово «РУБЛЪ» почему-то заканчивается твёрдым знаком вместо мягкого.
Кстати, подобные ляпы позже появятся и на отдельных проектных рисунках новой монетной серии, представленной в 1826 году на утверждение Николаю I. Очевидно, ошибки связаны с тем, что Рейхель, немец по отцу, родился в Польше и получил образование в высшем учебном заведении Варшавы ещё до присоединения Царства Польского к Российской Империи. А значит, русский язык не был для него родным. В Россию он приехал в начале 1802 года, уже взрослым, и удачно определился учеником медальера на Санкт-Петербургский монетный двор.

  И ещё один, основной фактор в пользу авторства Рейхеля. Проектные рисунки обычно выполнялись на плотной чертежной бумаге. Но рисунок Константиновского рубля сделан на пергаменте, аналогичном тому, что использовался для печати марок Российско-американской компании. 
Эти неординарные денежные знаки из натуральной кожи, номинированные в рублях и копейках, выпускались для расчёта с охотниками на Аляске. Печатала марки-деньги Экспедиция заготовления государственных бумаг. Из-за срочности заказа Рейхель просто воспользовался подходящим обрезком пергамента, оказавшимся под рукой.

6 декабря. На Монетном дворе начаты работы по изготовлению трёх пар штемпелей Константиновского рубля (три аверса и три реверса). Казалось бы, зачем делать сразу три? На этот счёт бытуют разные мнения. Например, подстраховка на скорость: кто из граверов закончит быстрее. Что, конечно, очень важно в условиях крайне ограниченного запаса времени.
Однако это совсем неубедительная версия. Наиболее достоверной представляется иная. Давайте разберём её.
В первую очередь надо отметить, что болванки в каждой паре штемпелей (аверс и реверс) были чётко подогнаны друг к другу по размерам и даже весу. И в то же время они значительно отличались по этим параметрам от остальных двух пар. То есть, если даже один штемпель из пары признавался негодным, то и второй автоматически выбывал из строя. 
Другими словами, они не были взаимозаменяемы: аверс от одной пары совершенно не подходил к реверсу двух других (и наоборот).
Итак, учитывая срочность заказа, были начаты три штемпельные пары. А ввиду личной заинтересованности министра финансов, работа медальеров на промежуточных этапах, естественно, строго контролировалась. И по мере её продвижения неудачные варианты сразу отсеивались, не дожидаясь финала. Так что дело тут не в скорости, а в умении гравера.
Третья штемпельная пара была забракована на самом начальном этапе. Почему? Да потому что начатый портрет Константина – совсем неумелая карикатура. Такая, что оканчивай-не оканчивай, результат всё равно один – плачевный. Видно, мастер оказался слишком неопытный. И третья пара сошла с дистанции: соответственно, аверс и реверс – оба на одной стадии.

  Работа над второй штемпельной парой продвинулась гораздо больше. Но и она не была завершена. Может, вначале портрет этого варианта смотрелся неплохо, но ближе к концу что-то пошло не так. Похоже, гравер не прочувствовал модель, которую изображал: «некий Константин» был для него – пустой звук.

  Стоит лишь сравнить неоконченный вариант портрета второй штемпельной пары с завершённым аверсом штемпеля первой, и вопросы отпадают сами собой. При всех огрехах во внешности Константина, второй вариант довёл их до абсолютного гротеска: лоб «а-ля орангутанг», слишком выпирающая нижняя челюсть, чересчур открытая, до затылка, проплешина и т.д. 
В то время как на законченном первом этих скабрезностей нет. Там эдакий непричёсанный облик Константина с налётом лёгкой романтичности, который совсем не портят огромные брови, вышел наиболее близко к оригиналу. Так что надобность в завершении второй штемпельной пары тоже отпала. 
Хотя реверс там выходил весьма неплох. Но, увы, несовместимость пар сыграла свою роль: удачный орёл последовал за неудачным портретом, оставшись незаконченным.

  В условиях спешки над изготовлением 6-ти штемпелей (три пары) трудились 6 мастеров. Кто они конкретно, до сих пор возникают споры. Но теперь несомненно, что один из законченных штемпелей (и скорее всего, аверс) принадлежит резцу Якова Рейхеля. Да, у него слишком мало портретных работ, однако через двадцать лет он создаст, без преувеличения, один из самых сильных императорских портретов (Николай I) на рубле и полтине 1845 года. Так что потенциал его, как гравера, был крайне высок. А портрет Константина по исполнению великолепен! Есть в нём какая-то искорка, даже характер просматривается в отличие от схематично-блеклых образов Императоров Всероссийских, 
которые время от времени будут проскальзывать на монетах, вплоть до появления шедевров Авраама Грилихеса (портреты Александра III, кроме коронационного рубля, «Дворик», «Трон»).

Интересно отметить, в процессе работы, для контроля качества, с штемпелей снимались оловянные оттиски. Всего известно о 19-ти таких оттисках Константиновского рубля. Вот два из них – на более ранней и, соответственно, более поздней стадии:

  Когда, наконец, штемпели лицевой и оборотной сторон были готовы, мастера приступили к чеканке…

  Здесь нужно сделать важное отступление. Вторая половина 1825 года – совсем не подходящее время для чеканки монет на Санкт-Петербургском монетном дворе. Пусть даже речь шла о нескольких пробных экземплярах. Дело в том, что именно тогда закончился очередной производственный цикл – девятый серебряный передел, длившийся без малого 5 лет – с августа 1820 по июнь 1825 года. А это значит, выделка серебряной монеты на полгода (вплоть до начала 1826 года) была приостановлена. Сводились неиспользованные остатки, из которых в короткий срок отчеканили монеты, чтобы подвести окончательные итоги девятого передела: переплющено серебра 55’240 пудов, изготовлено монеты на 18’425’000 рублей. Но главное, это проведение сложных и трудоёмких профилактических работ в ходе подготовки к новому циклу (десятому переделу). Так что станки Монетного отделения к началу декабря 1825 года стояли практически в полуразобранном виде. Поэтому чеканку пришлось осуществлять в необычных условиях в Медальерном отделении на устаревшем, плохо отлаженном оборудовании. Даже больше – нормальных заготовок взять было неоткуда: ведь остатки без дефектов пошли на чеканку для подведения итогов девятого передела. И заготовки для рубля, как на подбор, оказались с бракованной, неравномерно и неглубоко вдавленной гуртовой надписью. Процесс чеканки тоже проходил совсем негладко: 
монетный кружок в печатном кольце вдруг перекашивало и буквально раздавливало под прессом. Из верхней части на аверсе «вылезал» огромный заусенец, острый как бритва, что очень хорошо заметно на Эрмитажном экземпляре. Остатки и без того не слишком заметной гуртовой надписи в печатном кольце сдирало окончательно. Это лучше всего просматривается на экземпляре Смитсоновского института (США). 
Пять раз предпринимались попытки отчеканить образцовый экземпляр, но всегда получалось с изъяном. На двух монетах, например, ухо Константина оказалось «раздавлено». Ещё интересный момент: стороны рубля противопоставлены – редчайший случай для российских монет. Кстати, если рассматривать экземпляр Государственного Исторического Музея, выступающий край его аккуратно опилен.

  В итоге лишь шестой экземпляр на заготовке без гуртовой надписи, т.е. «с гладким гуртом», был признан годным для демонстрации. Министр Канкрин должен остаться доволен…

  13 декабря 1825 года. Великий князь Николай Павлович подписывает манифест о своём вступлении на престол. В 8 часов вечера собирается чрезвычайное заседание Государственного совета. Николай появляется там около полуночи и объявляет себя Императором, начавшим царствовать 19 ноября 1825 года. Член совета, министр финансов Е. Ф. Канкрин, естественно, присутствует на этом заседании. 
В голове его вихрем проносится объявленная дата: «19 ноября, день смерти Государя Александра Первого!» Это значит одно: на российском престоле Императора Константина никогда не было…