Итоги.

  Итак, 13 декабря 1825 года министр финансов Канкрин на экстренном заседании Государственного совета узнал, что новый Император Всероссийский – отнюдь не Константин, как он предполагал, а Николай. И новый Император чётко обозначил дату своего вступления на престол – 19 ноября. Тем самым официально «похоронив» даже любые упоминания о невнятном периоде междуцарствия. Однако на следующий день, примерно в 10-30 утра, на Сенатскую площадь выступили мятежные полки и роты под командованием дворян-заговорщиков. Началось восстание Декабристов. 
Для простых солдат объяснение было простое: защита прав Константина, якобы незаконно отстранённого от власти. 
Правда, мудрёные разговоры про конституцию кончались тем, что солдаты принимали её за супружницу Константина. 
И над площадью вперемежку неслось: «За конституцию!», «За Константина!» К ночи восстание было подавлено…

Затея с Константиновским рублём теперь выглядела очень даже двусмысленной. Работы были срочно прекращены. 
Всё, что к ним относилось – проектный рисунок, штемпели, оловянные оттиски и сами монеты – закупорено в ящик и отправлено в архив Канцелярии министра финансов.

19 Декабря 1825 года Еллерс, как и положено по субординации, рапортовал Карнееву: «…При сём же представляются в ящике шесть известных штемпелей с 19-ю оловянными слепками, за казённою печатью Монетного Двора».
20 декабря Карнеев (по цепочке) доложил Канкрину: «Здесь равномерно представляю все штемпели и прочие приготовления, сделанные на счёт известного нового рубля, закупоренные в ящике. Но Монетном Дворе ничего не осталось. Самый даже рисунок у сего прилагаю».

Почему же министр Канкрин приказал не уничтожить материалы, а собрать и спрятать? Ответ очевиден. По сути, в период междуцарствия он не делал ничего предосудительного. Просто, был не в курсе событий. Ведь даже сам Николай принёс Константину присягу сразу после известия о кончине Императора. После же восстания Декабристов, искали именно причастных к тайным обществам. Канкрин понимал, при дознании ничего крамольного не найдут, потому что ничего такого и нет. А вот уничтожь материалы – и что-либо внятно доказать уже будет сложно! Но загодя афишировать свою акцию, естественно, тоже не хотел. 
Поэтому и приказал собрать абсолютно всё, что успели сделать, вплоть до неудачных штемпелей, слепков, плюс сами монеты, 
и запечатать. На всякий случай, если вдруг придётся ответ держать: ведь интриги никто не отменял. Так ящик «за казённой печатью Монетного двора» на долгие полвека упокоился в недрах министерского архива. Кстати, при вскрытии, в нём окажется пять монет. Но задолго до того, как он был рассекречен, выяснилось, что существует некий шестой экземпляр рубля, в ящик не попавший.

Судя по всему, этот экземпляр, самый удачный по исполнению, был предназначен для показа Константину и покинул Монетный 
двор для передачи министру финансов. Можно только гадать, почему он не был возвращён к остальным. Однако доподлинно известно, что долгое время рубль находился в коллекции Якова Рейхеля. И впервые был показан в Атласе монет Шуберта (о нём говорилось в первой части), изданном в 1857 году, уже после смерти Николая I и самого Рейхеля. По тому, что монета очутилась в коллекции Шуберта можно предположить, между двумя заядлыми нумизматами было заключено негласное соглашение – не предавать рубль огласке вплоть до смерти Рейхеля. Слово Шуберт сдержал.
Но как монета оказалась у медальера? Представляется, Рейхель –непосредственный участник тех событий на Монетном дворе и 
достаточно близкий к министру человек – монету, мягко говоря, прикарманил. Почему же Канкрин не спросил про этот экземпляр? 
Да нет, естественно, спросил. А вот Рейхель… В начале третьей части мы дали изображения Якова Яковлевича на известной медали, ему посвящённой. 
Медальный лик того Рейхеля торжественен и невозмутим, прямо как у античного императора. Но развитие фотографии позволило увидеть реальный облик Якова Яковлевича Рейхеля конца 1840-х годов, где старый лис прячет хитрые глазки, разглядывая нумизматическое нечто (монету или медаль).

  Глядя на фото, все сомнения – мог ли такой типаж соврать министру на рубль? – сразу отпадают: конечно, мог! Особенно, если этот рубль Константиновский. 
Скорей всего Рейхель даже показал Канкрину забитый кружок, расплющенный до неузнаваемости – мол, сам уничтожил, Ваше сиятельство, не извольте беспокоиться! 
И простодушному министру оставалось поверить бывалому коллекционеру на слово…
С этого экземпляра Шуберт сделал слепки для своего неординарного Атласа монет, с их рельефными изображениями, который в 1857 году издал на французском языке в Лейпциге.

  И вдруг через 16 лет происходит нечто странное… Заветный ящик в министерском архиве ещё не распакован, Константиновский рубль известен пока лишь по Атласу Шуберта, а некий князь Александр Васильевич Трубецкой выпускает брошюру «Rouble de Constantin cesarewitch grand-duc de Russie» («Рубль Константина, Цесаревича и Великого князя Всероссийского»). Брошюра вышла в 1873 году в Марселе. Байки из неё не будем повторять, они озвучены Великим князем Георгием Михайловичем ещё в первой части нашего повествования. Важно другое, в своей брошюре князь Трубецкой говорил о целых пяти всплывших Константиновских рублях, два из которых были как раз у него на руках. Несложно догадаться, брошюра была приурочена к попытке Трубецкого выгодно пристроить свои монеты.  Однако никто не купился на сомнительные раритеты князя. 
Так откуда же они реально взялись?

Сейчас установлено, что монеты князя европейской (возможно, парижской) чеканки. Источником послужили рельефные иллюстрации из Атласа Шуберта. Принято считать, чеканка поддельных рублей состоялась в конце 1860-х годов, по одной из версий – по заказу самого князя. Почти сразу эти подделки были названы в сомнительную честь их первого обладателя – Рубли Трубецкого.

    При тщательном сравнении видны кардинальные отличия от подлинника. Самые заметные – в литерах. У подлинного рубля буквы и цифры значительно тоньше и изящнее. 
Соответственно, на поддельном они массивнее и грубее. На лицевой (портретной) стороне Рубля Трубецкого буква «П» в сокращённом титуле «ИМП.» без верхней перекладины, будто римская «II». 
Начертание даты иное. Особенно это заметно у цифр «8» (на подделке она гораздо шире, будто её придавили) и «5» (хвостик на подделке с завитком вверх, как у лайки).
На Рубле Трубецкого у орла под лапой со скипетром стоит таинственная точка, будто некая метка. Стороны, в отличие от подлинника, не противопоставлены. 
То есть изготовитель не видел оригинальной монеты. Но гурт гладкий, как и у рубля Рейхеля-Шуберта.

Наконец, в 1878 году весть о таинственном ящике достигла самых высоких кругов. Император Александр II приказал извлечь его из министерского архива. 
Наконец-то спрятанные там более полувека назад пять таинственных монет вышли на свет…
6 июня 1879 года князь Александр Алексеевич Васильчиков, недавно назначенный директором Эрмитажа, обратился к министру финансов Самуилу Алексеевичу Грейгу (также меньше года занимавшего свой пост) с просьбой о передаче в Эрмитаж всех пяти Константиновских рублей из Министерства финансов. В ответном письме от 19 июля Грейг сообщал: 
«Его Величество разрешить соизволил передать в Нумизматический отдел Государственного Эрмитажа один (!) экземпляр Константиновского рубля…» На письме министра финансов Грейга имеется расписка хранителя: «Константиновский рубль принял. А. Куник. 23 Июня 1879 г.»

Так один из пятерых, восставших из ящика, обрёл покой в крупнейшем музейном собрании. А что же остальные? Насчёт других рублевиков Государь распорядился как заботливый родственник: один – себе, второй – Великому князю Георгию Михайловичу, третий – Великому князю Сергею Александровичу, четвёртый – принцу Александру Гессенскому.
Рубль Константина практически обрёл статус «царской монеты», разойдясь по императорским собраниям и родичам.

  А единственный экземпляр без гуртовой надписи (Рейхеля-Шуберта), избежавший заточения, к этому времени осел в крупнейшей коллекции графа Ивана Ивановича Толстого и пробыл там до продажи графом императорской части своей обширной коллекции в 1913 году.

  В 1884 году князь Васильчиков ещё раз обратился, уже к следующему Императору – Александру III, с просьбой о передаче в Эрмитаж теперь и штемпелей Константиновского рубля, всё ещё остававшихся в Министерстве финансов. Император благосклонно отнёсся к просьбе директора: 6 октября 1884 года три пары штемпелей были доставлены в Эрмитаж. На сопроводительном письме Канцелярии министра финансов осталась расписка хранителя эрмитажного собрания монет: «Два доконченных и четыре начатых штемпеля получил, Ю. Иверсен».

  Этот эпизод имел самое неожиданное продолжение…
Подпись на документ поставил Юлий Богданович Иверсен, хранитель мюнц-кабинета Императорского Эрмитажа. Как установлено, именно он, где-то в середине 1890-х годов, наряду с другими раритетами тайно отчеканил новодел Константиновского рубля. Седьмой экземпляр!

Монета отчеканена «чище и аккуратнее», без всяких заусенцев. Несмотря на это, в научных кругах его брезгливо называют – псевдоноводел! Пусть он отчеканен подлинными штемпелями, но тайно и неизвестно где, поэтому даже определения «новодел» у исследователей не заслужил (только с приставкой «псевдо»). Скорее можно его назвать: «оттиск с подлинных штемпелей». Этому «бастарду» выпала нелёгкая судьба, 
изрядно его потрепавшая. В 1896 году предприимчивый (можно смело добавить – наглый) Иверсен продаёт свой «оттиск штемпелей Константиновского рубля» знаменитому коллекционеру Павлу Васильевичу Зубову за «страшную цену» (по признанию восторженного нумизмата) вместе с рядом других раритетов. А в 1911 году, также с рядом ценностей, он был у Зубова похищен. Сменив ещё пару владельцев (Йозефа и Рихтера), был предложен Эрмитажу в 1962 году, а получив отказ, эмигрировал за рубеж. С 1981 года появлялся на крупных аукционах, начиная с Sotheby's, затем Christie’s, опять Sotheby's, Dmitry Markov… и, наконец, заканчивая Stack's Bowers Galleries, где в апреле 2021 года раритет приобрёл за 2’200’000 $ (плюс проценты) известный российский предприниматель Вагит Алекперов для своего частного Музея Международного нумизматического клуба.

  Диаметр экземпляра – 35,5 миллиметров, как и положено; вес близок к нормативному – 20,57 грамм, что тоже приемлемо. Даже стороны противопоставлены. Однако сходства с оригиналами по техническим характеристикам на этом заканчиваются. Основное отличие – вместо 868-й пробы серебра, которая использовалась для чеканки рублей вплоть до 1885 года, кружок имеет 900-ю пробу, установленную с 1886 и вплоть до 1915 года. Так сказать, слегка осовременили процесс.
Экземпляр сильно патинирован, он почти чёрный. Думается, чтобы скрыть следы грубого обращения, когда грабители вытряхивали монеты из лотков, не церемонясь с коллекцией Зубова. Хотя патина не скрыла сильные неприятные забоины на поле вокруг портрета.
Ну и, конечно же, – история. Вернее, её отсутствие. Весь драматизм периода междуцарствия обошёл сей экземпляр стороной. Также и спешка изготовления вкупе с техническими проблемами на Монетном дворе его не коснулись. 
«Псевдоноводел» – результат жадности нечистого на руку эрмитажного чиновника появился лишь через 70 лет после описываемых событий. А значит, исторической ценности в нём – ноль! Но ведь для музейной витрины это неважно – 
поэтому он органично вписался в замечательное собрание Музея Международного нумизматического клуба. Будем надеяться – очень надолго.

Любопытная ситуация: в нижней части лицевой стороны, по буртику, можно заметить небольшую щербинку – явный след от тонкого острого инструмента. Кстати, эту щербинку на крупных фото обычно стыдливо обрезают. 
Непонятная стеснительность, ведь в реальности она есть.

  Откуда она взялась? Здесь, по-видимому, отголосок спешки при изготовлении штемпелей. Например, штемпели лицевой и оборотной сторон Константиновского рубля имеют совершенно одинаковую высоту шеек. 
Обычно же шейка нижнего (реверсного) штемпеля должна быть в два раза больше, чем у верхнего (аверса). Так или иначе, рубли попросту «раздавливало» при ударе. Вот и на этот раз подготовленная стандартная заготовка слишком крепко застряла в печатном кольце, что её пришлось попросту выбивать стамеской. След явно говорит об этом – он чёткой конфигурации, глубокий и с характерной деформацией у верхнего края (который ближе к «городкам» и изображениям). Несомненно, Иверсен, видя результат, побоялся продолжать чеканку Константиновских рублей, дабы не испортить штемпели, за которые нёс полную ответственность. 
А значит, был изготовлен лишь один экземпляр «псевдоноводела». Тогда получается, «псевдоноводел» гораздо реже оригиналов – соотношение: 1 к 6-ти. Правда, исторической ценности этот факт ему отнюдь не прибавляет…

До недавнего времени считалось, что Константиновских рублей известно 8 штук. Вплоть до того момента, когда один из владельцев решил свой рубль продать. Аукционный дом заказал экспертизу от специалистов из Эрмитажа. 
Тогда и выяснилось: предполагаемый 8-ой – копия с эрмитажного рубля, то есть подделка!

  Между буквами «Б» и «М» на аверсе эрмитажного оригинала – небольшая ложбинка. Штемпель при ударе вырвал из поля кусочек металла. Такое бывает. Но на исследуемой монете присутствовал точно такой же след, только менее явный, как и положено на копиях. Данный признак строго индивидуальный, присущий лишь одному экземпляру. Значит, второй – клон! Впервые этот рубль-клон был замечен в коллекции у 
Георгия Петровича Алексеева (1834-1914), екатеринославского губернского предводителя дворянства. Затем монета перешла к ленинградскому коллекционеру М. П. Исаеву, умершему во время блокады в 1941 году. 
Потом рубль находился у известного советского врача-патологоанатома, профессора В. Г. Гаршина (1887-1956). Наконец, он оказался за границей, и в 1981 году его приобрёл известный немецкий коллекционер Вилли Фукс. 
Как раз при подготовке коллекции Фукса в 1996 году к аукционной продаже и выяснилось, что его рубль – Алексеева-Исаева-Гаршина-Фукса (по именам владельцев) – не настоящий…

Итак, в настоящее время известно 7 экземпляров Константиновского рубля.

С гуртовой надписью:
экземпляр Государственного Эрмитажа (поступил в 1879 году);
экземпляр Императора Александра II (теперь в собрании ГИМа, Москва);
экземпляр Великого князя Георгия Михайловича (теперь в собрании Смитсоновского института, США);
экземпляр Великого князя Сергея Александровича (частная коллекция);
экземпляр принца Александра Гессенского (частная коллекция).

С гладким гуртом:
экземпляр Рейхеля-Шуберта-Толстого (частная коллекция).

«Псевдоноводел»:
экземпляр работы Иверсена из коллекций Зубова-Йозефа-Алекперова (ныне Музей Международного нумизматического клуба).

Добавим некоторые размышления, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.
При раздаче Константиновских рублей из ящика, был чётко зафиксирован вес каждого экземпляра. У Великого князя Георгия Михайловича оказался самый лёгкий рубль – 18,52 грамма. Явный недовес также позволил утверждать, что в 1825 году для чеканки были использованы бракованные заготовки. По крайней мере, часть из них. Данный же вид брака возник при вырубке монетного кружка из прокатного листа на участке, где он оказался значительно тоньше положенного. Более тонкая заготовка оказалась на целых два грамма меньше нормативного веса. 
Как известно, рубль Георгия Михайловича попал в Смитсоновский институт (США). Однако при его взвешивании оказалось, что он имеет вполне нормальный вес – 20,5 грамм! Куда же делся рубль с недовесом?
Теперь рассмотрим рубль Великого князя Сергея Александровича. О монете практически ничего не известно, однако после убийства Сергея Александровича эсером Каляевым в 1905 году, в личных вещах Великого князя Константиновского рубля не обнаружено. А ведь это очень важный царский подарок! Значит, он расстался с ним раньше. Но когда?

Первый аукционный проход Константиновского рубля зафиксирован ещё в конце XIX века. Фирма «L & L Hamburger» 26 октября 1898 года проводила аукцион во Франкфурте-на-Майне. «Russland» на нём была представлена лотами с 617 по 626. Причём, некоторые – сборные. Но неважно, главное, что последним русским лотом (626) шёл Рубль Константина.

  К сожалению, в описании лота не указаны ни вес, ни имя владельца. Только ссылка на Атлас Шуберта с уже знакомым нам номером «964» (см. фото из Атласа выше). Добавим, это один из рублей с гуртовой надписью. 
Монета ушла за приличные по тем временам 1280 золотых Mark.
И вот что интересно, при всех недостатках старых фотографий, аукционное изображение конца XIX века передало важные нюансы, присутствующие на монете. Так ясно видно, что отдельные детали портрета (волосы, баки, брови) и орла (держава, звенья орденской цепи) нечёткие, будто слегка подтёрты… Но ведь монета не была в обращении, притом бережно хранилась в великокняжеском собрании. И тут вдруг 
всё встаёт на свои места: нет, это не затёртость – а непрочекан! Портрет и орёл на монете очень рельефны, а потому слабо прочеканились на слишком тонком монетном кружке… Георгия Михайловича?!
К сожалению, в свободном доступе остались только аукционные фото 1898 года этого рубля. Но всё равно, давайте сравним их с фото рубля Георгия Михайловича из Смитсоновского института:

  Вывод напрашивается сам собой…
Племянник царя, Георгий Михайлович, будучи страстным нумизматом, не мог смириться с полученным от Государя непрезентабельным рублём. Самое обидное – пожаловаться некому! 
А сыну Государя, Сергею Александровичу, который абсолютно равнодушен к монетам (известный факт), достался красавец-рубль! Не известно на каких условиях, но в узком августейшем кругу произошёл обмен. 
И бывший рубль Сергея Александровича оказался в коллекции Георгия Михайловича, а позже и в Смитсоновском институте. Вот поэтому у него другой вес, нежели записанный при выдаче – 18,52.

Вносим поправку:
экземпляр Великого князя Георгия Михайловича / бывший экземпляр Сергея Александровича (теперь в собрании Смитсоновского института, США).

А рубль с аукциона 1898 года… Как бы дико ни звучало, похоже, это рубль, полученный Георгием Михайловичем по распоряжению Государя Александра II. Хотя многие исследователи начисто исключают такую возможность:
мол, незачем было Великим князьям (Сергею Александровичу или Георгию Михайловичу) расставаться с таким дорогим (царским!) подарком. Однако сам И. Г. Спасский, крупнейший авторитет в области русской нумизматики, видел в этом рубле именно экземпляр Сергея Александровича (правда, без поправок на обмен).
Поставить точку в данном расследовании может только одно – взвешивание экземпляра рубля с аукциона 1898 года. Но что-то подсказывает (видимо, сравнение рублей), 
что это бывший «облегчённый» рубль Великого князя Георгия Михайловича…