Памятные рубли, скульптор и большая настольная медаль.
 
  Наконец, к Юбилею царствующего Дома Империи был выпущен рубль, аверс которого соответствовал лицевой стороне юбилейной медали: «Два погрудных изображения: Государя Императора Николая II в форме 4-го Лейб-Гвардии Стрелковаго Императорской Фамилии полка и Царя Михаила Феодоровича в бармах и в шапке Мономаха; по окружности тонкий кольцевой ободок, бусы из чередующихся выпуклых черточек и точек и обычная площадка (рант)».
  Добавим: соединённые бюсты, в анфас, на три четверти обращённые вправо:

  Портреты в анфас на русских монетах практиковались ещё со времени появления златников и сребреников в Древней Руси. Однако надо учитывать, что это были очень схематичные изображения, без должного умения скопированные со своих византийских, тоже схематичных, аналогов. Самой яркой и талантливой работой древнерусских граверов здесь по праву считается сребреник Ярослава:

 
  Древняя Русь. Начало XI в. Сребреник Ярослава Владимировича Мудрого (1019-1054). Лицевая (Св. Георгий) и оборотная (трезубец) стороны. (Экспозиция Государственного Эрмитажа)
 
  И как тут не вспомнить знаменитую «чешуйку», денгу Ивана Великого – «Дозор»:

  Русское государство. Вторая половина XV в. Денга (7 штук) Ивана Васильевича III (1462-1505). Лицевая сторона: поясное изображение воина в шапке с загнутыми вверх полями, в правой руке у воина – меч, в левой – булава с шипами. Круговая надпись: «ДОКОВОВОНОВОВОdОZОРМ». (Распродано)
 
  Наконец, можно отметить наградной «Угорский» 1687 года с тремя портретами в анфас:

  Русское царство. Наградная монета для участников Первого Крымского похода: Золотой в 1 угорский, 1687 г. Аверс: царевна Софья (1682-1689), реверс: малолетние цари Иван (1682-1696) и Пётр (1682-1725). (Коллекция Государственного Исторического Музея)
 
  После денежной реформы Петра Великого такая архаика совсем не подходила для монетных портретов. А изображать правителей на достойном уровне, близко к оригиналу, в анфас куда сложнее и ответственнее, чем в профиль. Теперь русские мастера даже не пытались – они и профили монарших особ научились качественно делать лишь к правлению Екатерины Великой. Портреты в анфас только изредка появлялись на больших настольных медалях.
  Тогда сразу перейдём к особой категории монет Российской Империи, самой прогрессивной, в плане разработки и исполнения – памятным рублям, выпущенным с 1834 по 1914 год. Первым отметим стоящий в их ряду особняком «Свадебный рубль» (1841). По сути, это разновидность оригинальной медали, потому он и вышел слишком вычурным и рельефным для монеты. Другие же, наоборот, получились плоскими и схематичными. Как, например, рубли на открытие Александровской колонны (1834), сооружение Часовни на Бородинском поле (1839) и открытие конного монумента Николаю I (1859). Несомненно, свежую струю в тему памятников внёс выдающийся гравер Авраам Грилихес с его рублями на открытие монументов Александру II (1898) и Александру III (1912). Но если сравнить их с упомянутыми предшественниками, окажется, что гравер здесь недалеко продвинулся.  Да, сами портреты и проработка деталей поднялись на новый уровень – а композиция и задумка остались те же… При том, что большие настольные медали и портреты на камне, созданные этим действительно замечательным мастером – совершенные произведения искусства. Но смотрим далее… Оба коронационных рубля – невыразительны: у Александра III (1883) – это скучный набор царских регалий на подушке, у Николая II (1896) веселее – державное «яблоко» насажено на меч почти по рукоять. Рубль 1912 года «В память 100-летия Отечественной войны 1812 года», может, и выделяется из общей массы эффектным изображением «Государственной печати Императора Александра I», но чья это заслуга? Наверное, всё-таки Иоганна Гедлингера, ещё для Анны Иоанновны в 1736 году изготовившего эту роскошную печать, которая действовала и при Александре I:

 

   Ни одной свежей идеи: сплошные повторы и копии. Прорыв случился в 1913 году, на Юбилей Дома Романовых…
Поначалу, конечно, покажется странным: как можно ставить рубль «300 лет Дома Романовых» выше того же рубля «В память открытия монумента Александру III», пусть даже в художественном плане?! Работу самого Грилихеса?! Именно так! Оформление монет во всём мире становилось другим. В искусстве менялись приоритеты. Величественная статичность уступила место действию, «живой аллегории», узорную аляповатость сменила простота в деталях. Яркий пример: в 1907 году американские 20 золотых долларов с «Головой Свободы» уступили место «Шагающей Свободе». Невыразительный женский профиль ушёл в небытие, но появилась новая фигура «с факелом», идущая прямо на тебя, полная внутренней силы, экспрессии… Канонического орла на другой стороне монеты тоже сменила парящая «живая» птица…
  Понятно, что (выражаясь нумизматическим сленгом) «Свадебник», «Колонну» или «Трон» нумизматы оценивают совершенно по другим критериям: редкость, состояние, качество чеканки. Притом они ценятся именно как «осколки истории», где витиеватость и величественность – главные козыри. Но если смотреть глубже…
  Два последних мемориальных рубля царского периода – «В память 300-летия Дома Романовых» (1913) и «Гангут» (1914) – на первый взгляд, простые по исполнению, надолго опередили своё время. Должно будет пройти больше полувека, прежде чем в СССР появятся подобные монеты: со схожим ракурсом портретов, как у «Трёхсотлетия», или строгим безупречным «историческим» стилем «Гангута».
  Почему об этом почти не говорят? «Гангут» слишком сдержан, хотя он сразу выделяется на фоне других царских монет. Что касается рублей в память 300-летия Дома Романовых, их просто очень много, нередко они в непрезентабельном виде, вот и приелись. Вдобавок, общую картину портят медали к Юбилею от частных производителей: они отвратительны! Иногда кажется, что там не Царь с Императором, а два убогих «ряженых с кривыми лицами». Даже вроде бы неплохие частные работы по уровню исполнения не могут и отдалённо приблизиться к государственному оригиналу. Потому что эту композицию творил выдающийся мастер.
  Антон Фёдорович Васютинский (1858-1935), легендарный скульптор-медальер, автор лицевых сторон всех золотых и серебряных монет с портретом Императора Николая II, а в советское время он создал штемпели рубля 1921 года и червонца «Сеятель» 1923 года.
  Но прежде, чем говорить о работе Васютинского, необходимо также вспомнить Михаила Аркадьевича Керзина (1883-1979), скульптора, представителя петербургского «академизма», известного педагога.

 

   Скульптор Керзин – не менее легендарная личность, чем Васютинский, хотя и не так популярен. Прожил 96 лет. К Юбилею династии был уже признанным мастером. Вот одна из его работ, выполненная за 9 лет до Юбилея:

 

 

 

  Смелые широкие мазки, выразительное лицо. Случайно, по стилю ничего не напоминает? Скажем, вот эту известную медаль:

 

 
  Медаль в память 300-летия царствования Дома Романовых. 1913 год.
 
  Большая настольная медаль, диаметром 75 миллиметров. Чеканилась в трёх металлах: золото, серебро, медь. Экземпляр на фото – из золота.
  На лицевой стороне уже ставшее классическим изображение Государя Императора Николая II в форме 4-го Лейб-Гвардии Стрелкового Императорской Фамилии полка и Царя Михаила Феодоровича в бармах и в шапке Мономаха.
  На обороте: сцена обряда призвания боярина Михаила Романова на царство в Троицком соборе Ипатьевского монастыря.
  Почему не сцена самого «венчания на царство», как некоторые уважаемые каталоги ошибочно указывают в описании к этой медали? Да потому что юный Михаил изображён здесь не в торжественном церемониальном облачении – «парчовом платне», на который потом возлагались «бармы», а в обычном боярском кафтане, чего «на венчании» быть не могло.
  В создателях тоже путаются, часто даже не упоминая истинного автора – Михаила Керзина.
  Большую медаль чеканили сначала в мастерской Жакара, затем на Санкт-Петербургском монетном дворе.
  Штемпели медали, отчеканенной на монетном дворе, готовил старший медальер Санкт-Петербургского двора, гравер Михаил Афанасьевич Скуднов (1861-1916). На аверсе и реверсе такой медали справа под обрезом стоят его инициалы: «М.С.»
 
  Если говорить о медали, приведённой на фото выше, то она изготовлена в мастерской Жакара, о чём говорит надпись на реверсе, под сценой «призвания на царство», где справа, под обрезом стоит: «гр. А Жакаръ».
 
 
  Август Франц Жакар (Жаккар) – гравер, владелец известной мастерской (ателье) по выпуску медалей, плакеток, жетонов. Работал в Санкт-Петербурге в 1907-1917 годах. О его личности практически ничего не известно. И пусть сам он был владельцем, большинство штемпелей изготавливал лично. Когда – нет, в его подписи на продукции отсутствовали литеры «гр. / грав.» (гравировал). При этом подпись содержала как одну «к», так и две – «кк»: «Жакаръ» или «Жаккаръ». Почему, неизвестно. Но теперь в описаниях путаница – ставят либо «мастерская Жакара», либо «мастерская Жаккара».
  Вот для примера аверс медали 1912 года «В память сооружения в Москве музея Изящных искусств им. императора Александра III». Штемпели работы Жаккара (Жакара) по оригинальной модели Егора Ивановича Малышева. В подписи гравера «кк»: «лѣп. Е Малышевъ   грав. А Жаккаръ»:
 

 
  И здесь интересный момент: «Е Малышевъ» – отнюдь не проходная фигура!
  Егор Иванович Малышев (1875-1933) – художник, скульптор-медальер. С 1907 года работал на монетном дворе. Сотрудничал с петербургским отделением Фаберже. Выполнил миниатюрные фигурки «памятников» для императорских пасхальных яиц «Петр Великий» («Медный всадник») и «Монумент Александру III» (конная фигура, установленная в Петербурге). В 1912 году начал работать для мастерской (ателье) гравера А. Ф. Жакара, а 20 ноября 1914 года Е. И. Малышев уволился с государственной службы на монетном дворе и окончательно перешёл на работу в ателье к Жакару. Автор проектов многочисленных жетонов, посвященных Первой мировой войне, плакетки в память 30-летия научной деятельности А.В. Орешникова.
  То есть штемпели медали 1912 года, аверс которой показан выше, Жаккар не вырезал с нуля по утверждённому рисунку, а копировал с готовой модели от известного художника! В это время Малышев уже официально работал у него, и Жакар указал фамилию художника рядом со своей. Так что говорить об авторстве Жакара будет неуместно. Автор модели здесь – Малышев, а Жакар выступил лишь в роли копииста. Что, в принципе, мог бы сделать другой опытный гравер – монетного двора, например.
  То же самое и с настольной медалью в память 300-летия Дома Романовых! Оригинальная модель обеих сторон была полностью изготовлена Михаилом Аркадьевичем Керзиным по заказу «Юбилейного Комитета для устройства торжеств». Затем эта модель попала в мастерскую Жакара, где с неё скопировали штемпели, которыми чеканили медали. Известны золотые, серебряные и бронзовые экземпляры этой медали из мастерской Жакара. Только не учли одного – праздник намечался самый грандиозный из всех, когда-либо виденных Российской Империей. Ведь это не просто юбилейная, а семейная дата Царствующего Дома, выпадающая раз в столетие! Когда запросы на медаль хлынули бурным потоком, в частной мастерской вдруг поняли, что заказ им «не по зубам». Заказ передали на Санкт-Петербургский монетный двор. Где им занялся гравер Михаил Скуднов – тот самый, кто изготовил штемпели рубля «В память 100-летия Отечественной войны 1812 года» («Славный год»). С модели Керзина опять были скопированы штемпели и отчеканены медали.
  Уже говорилось, что на медалях из частной мастерской и с монетного двора стоят метки граверов: Жакара и Скуднова. О Керзине – ни слова! Что, в принципе, неудивительно: Михаил Аркадьевич был лишь одним из «звеньев» в цепи большого заказа «Юбилейного комитета для устройства торжеств». Изготовленная им модель сразу пошла по цепочке. Даже вполне вероятно, что ни Жакар, ни Скуднов с ним не пересекались. Чья модель? Неважно! Хотя сами они пометили штемпели, как ответственные за работу.
 
  У нас имеется возможность сравнить медали обоих выпусков. Для чистоты эксперимента, взяты экземпляры, чеканенный в одном металле – серебре: 

 

   Можно различить, как на экземпляре Жакара немного «поплыл» вензель на погоне Императора, и там же смазан левый край обреза, подработан низ цифры «6» в дате. В остальном же… Абсолютно всё совпадает, до мельчайших деталей. А если где-то ещё вдруг найдутся какие-либо микроскопические отличия – они обусловлены погрешностями при копировании. Эти две медали – ОДНА работа: скульптора Керзина, где Жакар и Скуднов выступили в роли банальных копиистов. Высококлассных, ответственных, талантливых, но именно копиистов! Поменяй медали местами – по сути, ничего не изменится. Только, пожалуйста, не говорите мне про «погон Императора», цифру «6» или обрез…
  Думаю, теперь в описании этой медали, строка об авторстве штемпелей должна выглядеть следующим образом: «Штемпели скопированы А. Жакаром / М. Скудновым с оригинальной модели, выполненной скульптором М.А. Керзиным».
  Основной тираж медали на Санкт-Петербургском монетном дворе составил более 1 500 000 экземпляров. А к 26 июня 1914 года на монетный двор поступило 2 028 166 заказов на её изготовление. И всё равно нередко медали можно встретить в частном исполнении. Практически всегда их легко определить по странным выражениям лиц Императора и Царя, будто их подменили. Что неудивительно, ведь уровень оригинальной работы слишком высок, чтобы мелким частникам с ней тягаться. Этот замечательный двойной портрет, безусловно, заслуживает того, чтобы остановиться на нём подробнее…

 

 

Продолжение следует...