Беспортретный период монет Российской Империи. Часть I.

  Задумав денежную реформу по европейскому образцу, Царь Пётр Алексеевич поставил в тупик даже самых талантливых своих мастеров, доселе портретов по типу «чтоб похоже было» не резавших. Понадобилось целых шестьдесят лет, пока изображения царских особ на российских монетах прошли путь от «жалкого олигофрена, запелёнатого в больничную простыню» (на полтине 1702 года) до великолепия сияющей Императрицы с лёгкой, мудрой улыбкой на губах (рубль образца 1762 года).

 
  Тимофей Иванов, автор шедевра с изображением Екатерины II, очень тонко прочувствовал её образ, и потом ещё целых 34 года создавал превосходные монетные и медальные портреты менявшейся с годами Государыни, вплоть до её смерти. Но с 1796 года, вместе со вступлением на престол Павла I, в Российской Империи начался длительный 90-летний период, когда государевы портреты вдруг ушли с монет. Лишь изредка безликий период нарушался единичными портретными памятными выпусками.
  Каковы же причины столь странного, на первый взгляд, монаршего решения? Этот период затронул царствование аж целых 5-ти императоров (от Павла I до Александра III). И у каждого были свои причины. Так давайте рассмотрим их…

  Император Павел I…
  Известно, что Екатерина Великая сына Павла не жаловала, не преминув унизить при каждом удобном случае. Так, например, в 1780 году она прилюдно говорила, с пренебрежением кивая на присутствующего Цесаревича: «Вижу, в какие руки попадёт Империя после моей смерти. Из нас сделают провинцию, зависящую от воли Пруссии…» Из-за такого неоднозначного отношения к наследнику, в Европе, где он часто бывал, Павла даже называли «русским Гамлетом». Цесаревич имел все основания полагать, что мать составила завещательный документ, по которому престол сразу перейдёт её внуку Александру в обход его, Павла. Впрочем, так думали тогда многие. Наверняка он уже и не рассчитывал получить трон, когда 5 ноября 1796 года у Императрицы внезапно случился апоплексический удар (инсульт)… Тогда же, в Гатчине, за обедом в кругу друзей Павел Петрович с его супругой Марией Фёдоровной рассказывали гостям занимательный случай. Прошлой ночью они видели странный сон, удивительным образом совпавший у обоих: будто некая сверхъестественная сила возносила их к небу… Поделились этим просто, чтобы развлечь гостей. Будущий Император Всероссийский ни о чём ещё даже не догадывался…
  Павел был мистиком – он верил в провидение, и что трон достался ему не просто так. К тому же нравы екатерининского двора с откровенным фаворитизмом, сладострастием и ханжеством ему глубоко претили. Рыцарь по духу, он решил действовать по-иному: по-рыцарски аскетично.
  В 1796 году на рассмотрение новому Государю был представлен пробный рубль, как и полагается, с его портретом:

  Штемпели делал талантливый медальер Санкт-Петербургского двора Карл Леберехт (C.L.F.), один из лучших для того времени. Уроженец Майнингена (Тюрингия – земля в восточной Германии), в 1799 году, при Павле, он примет русское подданство и станет главным медальером Российской Империи. Признаем, образ получился отменным: выразительный, царственный. И несмотря на это был отвергнут.

  По недомыслию, многие искусствоведы вкупе с историками строят версии, что-де «взбалмошному императору» портрет свой не понравился – мол, некрасив был, потому «изображаться не любил»!

  Правда, они упускают из вида, что тогда же массовым тиражом вышла медаль, приуроченная к коронации Павла I, где практически один в один повторялся монарший портрет с неутверждённого рубля! Мало того, медаль чеканилась сразу в трёх металлах (медь, серебро, золото), для большего охвата круга желающих её приобрести, и в разном диаметре – от 39 до 65 мм. Резали штемпели: всё тот же Леберехт (C.L.F.), его помощник Карл Мейснер (C.M.F.) плюс… И здесь самое интересное: оказывается монаршая супруга, Мария Фёдоровна – искусная камнерезчица и была даже ученицей Леберехта! Так вот штемпели коронационной медали самого большого диаметра (65 мм.) именно её работы: «МАРïЯ. Р. (резала)». Так что, если бы портрет был «не тот», он бы не оказался на столь важной медали притом массового выпуска. Тем более, позже этот же портрет использовался и на других, т. н. «персональных» медалях. Например: «Атаману Новгородову, оказавшему усердие при поражении хищников» (1798) или «Грузинскому дворянину Арешову за успехи в разведении тутовых дерев и деле шелку» (1800).

  Так в чём же дело? Почему портретный рубль был отвергнут, а медаль с таким же портретом увидела свет? Дело здесь гораздо глубже, нежели простое «нравится – не нравится». Давайте сравним коронационную медаль и рубль, утверждённый к чеканке. Между прочим, нами выбрана медаль работы Марии Фёдоровны, супруги Павла I:

  Поначалу рублёвые монеты вместо монограммы украшал орёл (т. н. «банковский рубль» 1796 года). Но очень недолго. Медаль же и рубль 1797 года имеют несомненное композиционное сходство – «крест». В первую очередь, крест – это аскетизм. И пусть на монете он украшен императорскими коронами, но простой, как на медали, без изысков и завитушек. Не чаявший, что станет царствовать, Павел Петрович увидел в произошедшем Божье провидение. Так что посыл с крестом понятен: «царский венец не для наслаждений достался мне Господом, но для христианского служения Воле Его». К тому же, рубль вместо императорского портрета украсила надпись: «НЕ НАМ, НЕ НАМ, А ИМЯНИ ТВОЕМУ». Это из Библии: «Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу, ради милости Твоей, ради истины Твоей» (Псалтирь, 13:9). Увлечённый идеями рыцарства, Павел сделал девиз Ордена тамплиеров и своим девизом. Тогда это прямое посвящение Богу, а не кесарю. Поэтому надо выбирать одно из двух: либо девиз, либо царский портрет – совместить их невозможно. Просто представьте себе монету с девизом: «Не нам, не нам, а имени Твоему», где на другой стороне красуется чья-то царская физиономия… Издевательство, насмешка, святотатство – называйте, как хотите. А Павел не шутил. Так Император-рыцарь ради девиза убрал с монет портреты в своё правление…

  Здесь же хотелось бы поделиться интересным наблюдением…
Некоторые из особ царских кровей, оказавшихся на троне по воле случая, иначе говоря «не благодаря, а вопреки», считали своё возвышение «Божьим провидением» (что, в принципе, верно). Так или иначе они это подчёркивали. Например, царю Петру Алексеевичу оно было не нужно – всего добился сам: сначала на стрелецкой крови трон прибрал к рукам, задвинув царевну Софью, а полной победой над Швецией уже Императора заслужил. Потому и легенды на его монетах всегда начинались просто и ясно: «Царь Пётр Алексеевич…» или «Пётр А. Император…». С его супругой Мартой Скавронской (она же Екатерина I) история мутная, но там в роли «провидения» Меншиков выступил. А самой что-либо додумывать – ей недосуг: чересчур темна и необразованна. К тому же простых кровей. Там за неё Меншиков думал. Тоже всё ясно. Следующий Государь – Пётр II – был слишком юн, чтобы думать о каком-то «провидении». Притом, что трон достался ему напрямую, то есть без всякого там «провидения». А вот Анна Иоанновна… Попав на чужбину, в Курляндию, дочь царя Ивана V (соправителя Петра I) в конце концов должна была удобрить собой землю захудалого Курляндского герцогства. И вряд ли бы хоть кто-то вспомнил о ней. Как вдруг… Анна получает корону Российской Империи. Именно с её правления императорский титул в монетной и медальной легенде стал начинаться с «Б. М.» – «Божьей Милостью…».
  Всё-таки истории Анны и Павла по отношению к «провидению» чем-то схожи…