Беспортретный период монет Российской Империи. Часть III

  В 1817 году полуимпериалы (5 золотых рублей) Александра I украсил, пожалуй, самый загадочный и наименее каноничный из всех, выдуманных имперским воображением, двуглавых собратьев. Этот орёл разительно отличался от привычного гербового стандарта, получив название «масонского». Помимо опущенных крыльев, главная его особенность: головы лишены корон, с груди убран орден с цепью Св. Андрея Первозванного, а вместо скипетра и державы в лапах некий ритуальный набор, с лёгким погребальным флёром – венок, ленты, горящий (с обеих сторон!) факел и свиток пергамента, с добавлением пучка из «3-х молний». Хотя сама птица в новом облике стала смотреться гораздо живее. «Масонским» орла стали называть из-за странного набора в лапах – тяга модных тогда масонских лож к эффектным обрядам с применением всякой всячины (факелы, ленты, мечи и проч.) широко известна.
  Император Николай Павлович, уже в первый год своего правления, не обошёл вниманием этот странный образ с полуимпериала усопшего брата:
«По воле Нашей, золотая, серебряная и медная монета имеющая обращаться в народе во время царствования Нашего, остается по весу, пробе, величине и наружному виду своему, та же самая, какая обращалась в минувшее царствование, исключая токмо того, что на серебряной всех размеров монете, повелели Мы изображать летучаго орла с распущенными крыльями. Правительствующий Сенат не оставит публиковать о том к всеобщему сведению».
(Император Николай I. Именной указ, данный Сенату, 11 июля 1826 года)
  Так в 1826 году «масонский» орёл очутился на серебряных номиналах (только без пучка из 3-х молний в правой лапе), по сути, став официальным лицом Империи. Причём рубль и полтина практически полностью переняли дизайн 5-ти рублёвика, отличаясь разве что написанием номинала и содержанием драгметалла в надписи на оборотной стороне.  

 

 

   Несмотря на живость образа и сакральный набор в лапах (видимо, на удачу), «масон» прижился ненадолго. В 1832 году на золотых и серебряных номиналах его сменил более привычный тип – «крылья вверх», орден с цепью, как положено, короны, скипетр, держава. На крылья добавилось нововведение: гербы инородных земель, входящих в состав Империи – по три на каждое крыло. Надпись о содержании драгметалла у крупных номиналов переместилась на аверс, лентой окружив герб, а её место внутри венка с короной на реверсе заняло крупное начертание номинала, мельче – год и крохотно – монетный двор. В таком ординарном виде старшие номиналы – от четвертака до полуимпериала – продержались вплоть до конца правления Николая I. Теперь их разбор у нумизматов сводится к обсуждению особенностей венков (точно в похоронном бюро), перьев у орла (количество, длина) и формы больших корон (шире-ỳже). 

  

 

   Однако Российская Империя не была бы собой, если бы в ней всё проходило бы гладко и упорядоченно. Странно только, что в строгую николаевскую эпоху, при заведённых в ней муштре и порядке, с имперскими орлами вышел полный разброд. Тот же орёл с гербами на крыльях впервые появился отнюдь не в 1832 году, а гораздо раньше. С началом чеканки платиновой монеты в 1828 году он украсил первый из введённых платиновых номиналов – 3 рубля (на следующий год остальные платиновые: 6 и 12 рублей). И если посмотреть на орлов всей линейки монет того 1828 года – платина / золото / серебро / медь – откроется картина «кто во что горазд»: рядом с орлом нового типа с платинового 3-х рублёвика примостился «масон» с пучком молний в правой лапе, его сосед, тоже «масон», уже без этого пучка, и замыкает цепочку старый добрый «александровский» орёл с поднятыми крыльями: 

 

    А в 1830-м, за два года до того, как «масона» убрали с золота и серебра, он вдруг появился на медных номиналах. Будто был понижен рангом! Правда, на головы добавились короны и «пучок молний» на месте. Из линейки монет 1832 года он единственный выбивается из общего ряда: 

 
  Наконец, в 1840 году, «масон» ушёл и с медных монет. Вместо него появился вензель Императора:

  

 
  Но вернёмся в 1832 год, оказавшийся весьма знаменательным для отечественной нумизматики. Ведь именно тогда появилась первая российская памятная монета. Не очередной монетно-медальный суррогат, какой применялся для награждения подданных ещё при Иване III, не говоря уже о Петре Великом с его знаменитой «крестильной» серией, а именно монета – стандартного веса и пробы для установленного номинала: 

   Золотые 5 рублей отчеканены тиражом 1000 экземпляров по случаю начала использования в монетном производстве золота, добытого на Колывано-Вознесенских приисках (Алтайский край). От обычного 5-ти рублёвика монету отличает лишь скупая памятная надпись прямо над номиналом: «Изъ розс. колыв.» (из россыпей колыванских). И… всё! Монетное уныние продолжалось.
  А что с потретами? Нужно признать, в эпоху Николая I в этом вопросе произошли заметные сдвиги. Хотя не сразу. В самом начале правления (1827 год) Императору был предложен образец портретного рубля, сразу же им отвергнутый. Конкретно по данному рублю есть много рассуждений. Поражает нелепость теорий монаршего отказа, витающих в самых высоких научных кругах. Например, эрмитажная элита любит повторять старинную байку, якобы Николаю I, увидавшему этот портрет, вдруг почудилась… отрубленная голова! И он сразу с негодованием его отверг. Но, как и с предыдущим императором, найти подходящую памятную медаль не составляет большого труда. Причём точно с таким же обрезом шеи. Однако памятная медаль была утверждена, монета же с однотипным портретом – нет! 

 

 

   Давайте порассуждаем в тему эрмитажной байки: значит, шею рубили сбоку и под углом, причём с обеих сторон, дабы получить «нужный обрез». На медали отрубленную голову вдобавок маркировали, как на рынке в мясном ряду. В обрезе шеи стоит: «В. Алексѣев.»… Всё, хватит! Этот пример был отнюдь не для насмешек, а чтобы показать абсурдность подобных рассуждений. Заодно признаем, оба портрета практически идентичны, с той лишь разницей, что медальный гораздо рельефней. Но это же в порядке вещей: высокий рельеф для монет неприемлем. Поэтому портрет на рубле уплощён, т.е. сделан в более низком рельефе для меньшего истирания при хождении. Добавим, уплощён идеально для монеты. Точно также, как на европейских талерах.
  Взять, к примеру, баварский талер – «Благословение небес» 1828 года. Здесь чётко видно, что тщательно выписанные образы сделаны, как и положено для монет, в невысоком рельефе. Для нас эта монета интересна ещё и тем, что явилась прообразом Семейного полуторарублевика – первой, наконец, портретной памятной монеты Российской Империи.
  

 

 

  В 1835 году, по распоряжению министра финансов Российской Империи Егора Францевича Канкрина, была отчеканена монета, где на одной стороне – портрет монарха, на другой – изображения монаршей жены и детей (по типу «Благословения небес»). Монету с портретами царской семьи выпустили втайне от Императора, к 10-летию его правления. У неё двойное обозначение номинала: «1 ½ рубля – 10 злотых», а заодно и несколько названий: «Фамильный рубль», «Семейный полуторарублевик» (сам министр финансов в деловой переписке ласково называет её – «десятизлотовкой»).
  Из 46-ти отчеканенных экземпляров 10 пришлось забраковать. Остальные 36 министр Канкрин преподнёс Николаю I как сюрприз. Это случилось 6 декабря 1835 года. Государь сначала отнёсся к идее благосклонно. Даже был тронут, начертав резолюцию на докладной записке министра: «Весьма благодарю!» Монеты принял и раздал ближайшим родственникам. Но с портретами осечка вышла. При детальном рассмотрении, двум главным героям, запечатлённым на монете, их изображения пришлись явно не по вкусу. Уже на следующий день после презентации министр финансов был вызван на ковёр. После чего ему пришлось давать письменное указание для срочного исправления ситуации. Уже по тону министерского письма видно, насколько ситуация накалена:
«При вторичном докладе 7 Декабря, Государь Император изъяснить соизволил, что портрет Ея Величества очень не похож и что нужно переделать, взяв образцом бюст Государыни Императрицы.
Портрет Его Величества признаётся сходным, однако мат очень пёстр, и вопрос, не лучше ли полировать сей портрет, если нельзя навести лучшего мата. Нужно чтобы Г. Уткин объяснился со мною…
                                                                         Граф Канкрин»
                      (из официального письма от 7 декабря 1835 года)
Отметим: Г. (господин) Уткин – медальер Санкт-Петербургского монетного двора, автор штемпелей «Фамильного рубля».

  Замечания учли. Вскоре новая партия монет из 50 штук с переделанными портретами была представлена Государю. По этому поводу сохранился доклад министра финансов Канкрина Императору Николаю I, от 21 февраля 1836 года. Уже название документа говорит само за себя: «О представлении на усмотрение Его Величества десятизлотовок с портретом Императорской Фамилии, изготовленных по исправленному штемпелю и о не выпуске их иначе, как по особому Высочайшему повелению каждый раз». Обратим внимание на вторую часть заголовка, где заложена самая суть, отмеченная в тексте доклада: «…чеканить не иначе, как по особым каждый раз Высочайшим повелениям…».
  Пример очень показателен и многое объясняет. А именно: мысль о том, что портретные монеты отвергались из-за недостатков самих портретов, абсолютно несостоятельна. Как видно из дошедших официальных источников: если Императору не нравился портрет – он заставлял его переделать, настойчиво добиваясь желаемого результата. Если же ему не нравилась сама идея – он её отвергал.
  Идея с портретами Николаю, неожиданно для него самого, понравилась. И вслед за «Фамильным рублём» последовали ещё несколько заказов, уже под монаршим присмотром…

  В том же 1835 году Государь на 10-летие своей коронации заказал империал (10 рублей) со сдвоенным портретом (вместе с супругой). Получалось очень тонко: 10 рублей на 10-летие. В марте 1836 года начальник Санкт-Петербургского монетного двора Е. И. Еллерс рапортовал Е. В. Карнееву, директору Департамента горных и соляных дел, в чьём подчинении находился в то время Монетный двор:
«Вследствие предписания Вашего Превосходительства от 4 Октября 1835 года, медальер Губе приготовил штемпеля для десяти рублевой золотой монеты с изображением: на аверсе портретов Государя и Государыни рядом как встречается на древних Греческих монетах, а на реверсе надпись: десять рублей и год, как на полуимпериале.
Имея честь представить слепки с означенных штемпелей, испрашиваю Вашего Начальническаго приказания на закалку штемпелей и вычеканение самых монет.
                                                Начальник Монетнаго Двора,
                                                Генерал-Майор Эллерс»
                    (из официального письма от 19 марта 1836 года)
  То есть для чеканки всё уже приготовлено. Требовалась лишь отмашка руководства. Как вдруг следует высочайшая поправка, озвученная министром финансов:
«Государю Императору угодно, приготовленный империал, с портретами двух лиц, приготовить не в виде монеты, а медали, без надписи о цене. Со стороны портретов ничего не писать, а на обороте поставить один вензель Их Величеств и год…
                                                                          Граф Канкрин»
                       (из официального письма от 3 апреля 1836 года)
  Так предполагаемая монета стала медалью. Позже для высокопоставленных коллекционеров было отчеканено крайне малое количество новоделов с отвергнутым штемпелем реверса империала:
 

  

 

   Ни медаль, ни «Фамильный рубль» в оборот, естественно, не поступили. Разошлись в самых высоких кругах мизерными тиражами в качестве царских презентов. Зато вдруг вспомнили о стоящей уже второй год на Дворцовой площади колонне, сооружённой в память Александра I. И в июне 1836 года тиражом 15000 экземпляров вышел рубль, посвящённый открытию Александровской колонны, с датировкой «1834». Теперь чеканку этого рубля соотносят с датой, стоящей на нём, что совсем не соответствует действительности – увы, издержки выпуска «задним числом». 

 

   В 1839 году намечались грандиозные торжества на Бородинском поле. С парадом войск, манёврами и открытием сразу нескольких монументов, главенствующее место из которых было отведено памятнику-часовне в селе Бородино. Открытие главного монумента предполагалось 26 августа 1839 года – на 25-ую годовщину вступления русских войск в Париж. К этим торжествам был приурочен выпуск двух памятных серебряных монет, номиналами 1 и 1,5 рубля. Согласно официальному документу: «Его Величество изволил предполагать вышеозначенныя медальныя монеты пожаловать всем чинам тех войск, которыя в сем году в сборе при Бородине находиться будут.

Вследствие сего Министр Финансов изволил приказать приготовить таковых медальных монет в 1 рубль 160.000 штук, в 1 ½ рубля 6.000 штук».
(из Предписания начальнику Санкт-Петербургского монетного двора от 28 января 1839 года)
 

 

   Весь тираж – 166’000 монет – был отправлен в Москву… и крепко там застрял. Уже после торжеств, 4 мая 1840 года, министр финансов, граф Канкрин сообщал: «По приготовлении таковых медальных монет, в достаточном числе, и вследствие Высочайшего повеления о раздаче их, по требованиям Военного Министра, было отправлено в Москву 166.000 кружков оных. За нетребованием однакож таковых медальных монет Военным Начальством и за выдачею войскам наградных денег мелкою серебряною монетою, означенныя медальные монеты остаются на лицо и хранятся в Московском Уездном Казначействе».
  В связи со сложившейся ситуацией Канкрин предложил оригинальное решение: пустить в обращение, посредством обмена, 20’000 экземпляров, остальные же 146’000 штук перечеканить в обыкновенные рубли… Государь утвердил это предложение. И вот 10’000 монет оставлено в Московском Уездном Казначействе, для обмена москвичам. А прочее отправилось на Санкт-Петербургский монетный двор, где было также оставлено 10’000 рублей для петербуржцев, остальное ушло в переплавку…
  Ещё дважды в правление Николая I затрагивалась тема портретных монет. Один раз в 1841 году, когда наследник престола Александр Николаевич (будущий Александр II) сочетался браком с принцессой Марией Гессенской (в православии Мария Александровна). Тогда вместе с памятной медалью был выпущен и «рублёвый» вариант, с оформленным рубчатым гуртом, в рублёвом весе (20,73 грамм) и диаметре классического рубля (35,5 мм). 

 
  И второй раз, когда Якоб Яковлевич Рейхель в 1845 году представил на суд Государя рубль и полтину с поистине выдающимися портретами… Почему они не были приняты – отдельная история, которую придётся изложить подробно. На поверку там не всё так просто, как выглядит на первый взгляд. В принципе, как и в истории с бородинской серией 1839 года. Где сразу видна нестыковка: если даже войска получили на праздник «обещанный платёж» не памятными рублями, как предполагалось, а серебряной мелочью, зачем уничтожать львиную долю полноценной монеты? Это же огромные расходы! Почему бы не оставить памятные рубли в обороте? То, что кому-то отсыпали монет другой весовой категории – не аргумент! Не будем забывать: первый памятный рубль из этой серии – на открытие Александровской колонны – вообще появился лишь спустя два года после открытия этой самой колонны! И дата «1834» на том рубле вообще не соответствует его реальной чеканке в 1836-м. Да и просто в голове не укладывается: как можно было приготовить огромный тираж для раздачи и забыть о нём? И вот тут мы вплотную подошли к разгадке, почему монеты в обороте не несли на себе монаршего портрета…