Беспортретный период монет Российской Империи. Часть IV

  Даже в серьёзной нумизматической литературе упорно муссируется идея, что отказ от монетных портретов связан с недостатками самих предлагаемых изображений. Однако приведённые нами многочисленные примеры говорят об ином. И если эпоха правления Александра I в плане документов хранит гордое молчание по данному вопросу, то документы следующего за ней царствования Николая I раскрывают самое личное и сокровенное в отношении Государя к монаршим портретам на ходячей монете.

  Итак, можно подвести некоторые итоги…
  Когда появился «Фамильный рубль», где сюжет полностью скопирован с иностранного талера, Императора это совсем не смутило. Однако портреты, при внимательном рассмотрении, ни ему, ни его супруге не понравились. Казалось бы, неудачные монеты должны быть уничтожены, а сам вопрос закрыт. Но нет – они щедро раздариваются ближайшим родственникам и сразу поступает новый заказ (с условием коррекции портретов). Правда, на все последующие выпуски наложена строжайшая резолюция монарха: чеканить всякий раз только по высочайшему повелению с передачей монет лично Императору, либо раздачей по утверждённым им спискам! То есть в оборот не пускать. А запланированный и уже полностью готовый к чеканке империал 1836 года с двойным портретом монаршей четы вдруг приказано чеканить как медаль, убрав номинал. Опять же – лишь бы не в оборот. Чеканенный с 2-х летним опозданием портретный рубль в честь открытия Александровской колонны (15’000 экземпляров) приказано хранить на монетном дворе с условием обмена всем желающим по нарицательной стоимости (1 : 1). Данное условие опять имеет явную цель: исключить случайные руки. С одной стороны, для хождения монеты препятствий нет, с другой – тот, кто целенаправленно потратит личное время для её приобретения на монетном дворе, вряд ли потом будет спускать на рынке, как обычные деньги. А кому не нужна – обменивать не пойдёт, потому как нечего время на «баловство» терять!

  История с торжествами на Бородинском поле в этом плане особенно показательна. Это был не просто грандиозный праздник – безусловно, главное событие 1839 года в Империи! Для раздачи войскам отчеканены и загодя привезены из Петербурга в Москву целых 166’000 монет. И вдруг раздача производится серебряной мелочью! Но ведь такую громадную наличную сумму другими деньгами ещё нужно изыскать и приготовить – дополнительные хлопоты на пустом месте! И кто бы мог решиться на столь нелепый приказ, не понеся при этом никакого наказания? Несомненно, лишь тот, кто имеет абсолютную власть, и кто вскоре утвердит не менее странный приказ об уничтожении львиной доли тиража – сам Император. Видимо, спохватившись, что целых 166’000 монет от солдат по кабакам уйдут в оборот, Государь посчитал целесообразным не выдавать портретные рубли. Да и вообще начеканено их слишком много, а по сему решено оставить 20 % от всего, остальное же пустить на переплавку. Зачем? Да всё для того же: исключения случайных рук! Оставшиеся 20’000 монет были поровну распределены между Московским уездным казначейством и Петербургским монетным двором с чётким условием: все желающие могут прийти и обменять их по нарицательной стоимости. 

   Уничтожение 80 % тиража официально было оформлено, как инициатива министра финансов Канкрина. Зная рациональную (даже слишком) натуру последнего, в это не верится от слова совсем. Зато Государь сохранил лицо в данном вопросе. Когда, согласно документу, «неизвестно кто» случайно (!!) распорядился выдать 169’000 приготовленных наличных рублей (160’000 номиналом в 1 рубль плюс 6’000 1,5-рублёвиков) серебряной мелочью, что сразу встал вопрос: куда теперь их девать? И рачительный министр финансов предлагает отдать в переплавку почти весь тираж «дабы значительная сумма не оставалась без движения». Так и хочется спросить: это серьёзно?! Действительно, а куда ж ещё девать огромный тираж полноценной серебряной монеты, оставшийся нетронутым после торжеств, как не в переплавку! Правда, никого не смущало, что не только чеканка, но и сам проект того же рубля с Александровской колонной вообще случились лишь через 2 года после пышных торжеств по случаю её открытия. И ничего страшного – переплавлять ничего не пришлось! Тогда зачем такие сложности? Ответ напрашивается сам собой…
  До вступления на престол, и Александр, и Николай были неотъемлемой частью русского общества. Да, принадлежали к самому высшему кругу, но многие нравы дворянской среды и купечества были им ведомы. В частности, отношение к наличным деньгам. Ни для кого из них не было секретом, что даже шедевры медальерного искусства с монаршим портретом, проходя круги оборотного ада, за несколько лет превращались в неказистые обмылки: 

   Это касалось всего: и золота, и серебра, и меди. Поэтому Александр Павлович, получив трон, вообще убрал любое упоминание о себе, включая вензель, с русских монет. Естественно, наградных и памятных медалей и жетонов этот запрет не коснулся. Как и монет недавно присоединённого Царства Польского. Скорей всего, из-за убеждения, что в Европе отношение к монетам более бережное.
  Как бы там ни было, помимо имперского орла, русские деньги теперь заполонили стандартные надписи, от которых за версту несло казёнщиной. Можно расценивать это как брезгливость или даже презрение. В любом случае – несомненный показатель отношения монарха к обществу, которым он правил: незачем помещать на монеты свой портрет, если всё равно загадят… И Николай I, приняв эстафету от старшего брата, строго бдил: августейшие портреты не для широкого круга! Три памятные монеты (рубль на открытие Александровской колонны вместе с рублём и 1,5-рублевиком в память открытия памятника-часовни на Бородинском поле), несущие портрет почившего Императора, были выпущены также с оговорками: как запас на монетном дворе, напрямую в оборот не поступая, а через обмен на обычные деньги. Кстати, о вензеле: его на монеты Николай Павлович начал ставить только на 15-м году правления – начиная с 1840 года.
  Про рубль 1841 года в честь бракосочетания наследника престола напоминать излишне – по сути это медаль с характеристиками рублёвой монеты (проба, вес, диаметр), но без обозначения номинала. Для оборота она не годилась (разве в качестве некоего суррогата). А вот две последние удивительные портретные монеты – рубль и полтина 1845 года – предложенные Николаю I и отвергнутые им, заслуживают отдельного рассказа…

Продолжение следует...