Беспортретный период монет Российской Империи. Часть V.

  Среди российских медальеров, имеющих отношение к монетному производству, фигура Якова (Якоба) Яковлевича Рейхеля (1780 – 1856) стоит особняком. Кому-то может показаться, что в профессии ему не везло. Ещё бы! Иметь непосредственное отношение к ряду самых знаковых и ценных монет Империи – Константиновский рубль 1825 года, портретный рубль 1827 года и рубль с полтиной 1845 года – ни одна из которых не была утверждена к массовой чеканке! Однако это ложное впечатление. Признаем, даже самый выдающийся медальер должен был до конца своих дней, не разгибаясь, вырезать монетные и медальные штемпели на монетном дворе. Пока глаз остр и рука тверда, он был ценен. Но с годами влияние мастера снижалось, пока, наконец, его не списывали со счетов. Однако Рейхеля, при его недюжинном таланте гравера, ждал иной путь. Начал он в 1802 году с ученика медальера на Санкт-Петербургском монетном дворе. А в 1818-м, благодаря знаниям, таланту и опыту, возглавил важнейший – «типографический» – отдел в Экспедиции заготовления государственных бумаг. Пусть не смущает столь громоздкое название организации. Теперь это – Гознак! И Яков Яковлевич до конца своих дней руководил разработкой и выпуском ассигнаций, государственных гербовых и ценных бумаг. Дослужился до чиновника по особым поручениям при министре финансов и действительного статского советника, что соответствовало чину генерал-майора в армии и контр-адмирала во флоте. Так что судьба его, для медальера, сложилась очень даже недурно.

  Когда в период междуцарствия 1825 года внезапно выяснилось, что Цесаревич Константин править не будет, чеканенный в срочном порядке рубль с его портретом (Константиновский рубль) вдруг оказался слишком «токсичным». Уничтожать его не стали, но запрятали куда подальше, вместе с другими материалами. Яков Рейхель, один из деятельных участников той акции, прекрасно понимал: новому Государю вполне могли донести о странном рубле с портретом его брата. Уж слишком много народу знало о тайной акции! Тогда складывалась неловкая ситуация: рубль с изображением несостоявшегося монарха приготовить успели, а монеты с портретом действующего Императора до сих пор нет! Чтобы восполнить данный пробел, Яков Яковлевич в 1827 году предложил свою версию рубля с профилем Государя Николая I.

  Взятый за основу портрет Николая Павловича с коронационной медали был сделан в более низком (монетном) рельефе. Композиционно монета повторяла рубль Константина (думается, намеренно). Рубль смотрелся вполне презентабельно, однако сразу был отвергнут: Николай, как и Александр I, не собирался помещать личный портрет на ходячей монете – чтобы не лицезреть потом свою истёртую физиономию на замусоленных избитых кружках. Но верноподданическая инициатива Рейхеля, несомненно, прибавила тому очков в государевых глазах.
  Одна важная черта Якова Яковлевича – он был страстный нумизмат! – предопределила появление двух выдающихся монет Российской Империи. Немудрено, что обладатель коллекции мирового уровня русских и зарубежных монет и медалей, позже вошедшей в состав мюнцкабинета Эрмитажа, страстно желал оставить реальный след в российском денежном обращении. Первая его попытка, как мы знаем, прошла неудачно, утонув в беспортретной топи. Вдруг, к изумлению многих, в 1835 году была одобрена портретная монета. Это был особый подарочный вариант с изображением царствующего монарха и всей его семьи – «Фамильный рубль». А затем, с короткими интервалами, вплоть до 1841 года, вышел целый ряд портретных памятных монет. Увы, Рейхель к ним отношения не имел. Между тем приближалось 20-летие правления Николая I…
  В 1845 году Яковом Рейхелем на суд Государя были представлены изготовленные им, две интереснейшие пробные монеты: рубль и полтина без обозначения номинала. Несомненно, это были лучшие портреты Николая I из когда-либо выходивших на монетах и медалях! Когда-то, в 1827 году, Рейхель на пробном рубле мастерски изобразил молодого человека, который всего за два года до этого вступил на трон и ещё никак не проявил себя по-настоящему (не считая разборки с декабристами). Потому и портрет получился пресным, безликим. Просто – молодой человек. Но вот прошло 20 лет с момента занятия молодым человеком престола. Николай возмужал, теперь это был настоящий Государь необъятной Империи, чьё правление громко провозгласило: «Православие, Самодержавие, Народность»! И Рейхель изумительно передал величие и державность в облике Царя. Особенно выразительным получился рубль:

 
  Одна из особенностей «рейхелевских» пробных монет 1845 года – это геральдические отличия государственного герба на их реверсе от стандарта, впервые появившегося на платиновом 3-х рублёвике в 1828 году (потом на 6-ти и 12 рублях) и перешедшего на серебро и золото в 1832-м, чтобы продержаться там вплоть до 1858 года. У монет Рейхеля имперский орёл на крыльях несёт другой набор 6-ти территориальных гербов. Три из них просто изменили своё положение, а три других (Польша, Крым и Финляндия) вообще заменены гербами исконно русских земель (Великие княжества Новгородское, Киевское, Владимирское).

 
  Разными цветами показано перемещение 3-х аналогичных гербов на стандартном варианте и «рейхелевском» рубле (также как и на полтине). Гербы без обводки – те, что были полностью заменены:

 
  Фактически, Рейхелем воспроизведена государственная печать царя Петра I. А спустя четыре года (1849) начат массовый выпуск медных российских монет нового образца, снабжённых государственным гербом той же разновидности, правда, иного рисунка. Что подтверждает: Яков Рейхель непосредственно участвовал в разработке предложений по модернизации государственного герба.
  Но зачем такие сложности с гербом на рубле и полтине? Думается, Яков Яковлевич хорошо понимал причины отсутствия царского портрета на обычных монетах. И решил подчеркнуть эксклюзивность своих образцов (по типу «Фамильного» рубля). К тому же обе «рейхелевские» монеты снабжены необычной выпуклой гуртовой надписью. Подобное оформление гурта для монет, шедших в обращение, было признано нежелательным (ввиду быстрого износа) и ещё в 1807 году заменено на вдавленный шрифт. Поэтому использование непрактичного, но красивого выпуклого шрифта в 1845 году, дополнительно свидетельствовало, что монеты предполагались не для обращения, а для хранения в качестве реликвий.
  Небольшое, но важное отступление: в том же 1845 году на Санкт-Петербургском монетном дворе был установлен новый чеканочный пресс конструкции Тонелье, обеспечивавший высокую точность проработки мельчайших деталей. Вместе с прессом было передано гуртильное кольцо для демонстрационных образцов, изготовленное на Парижском монетном дворе. Кольцо было лишь одно – для рублёвой монеты. Состояло из 3-х частей (трёхчастное) и несло стандартную для рубля надпись: «СЕР • 83 1/3 ПРОБЫ 4 ЗОЛ • 82 14/25 ДОЛИ • ».
  Изучая обе монеты, видим, как чёткие, небольшого размера, выпуклые буквы и цифры гуртовой надписи просторно легли на идеально ровную цилиндрическую поверхность. По краям, сверху и снизу, идёт окантовка в виде точечных ободков – очень эффектное дополнение в оформлении гурта!

 
 
  Притом заметим: содержание гуртовой надписи на обеих монетах – одинаковое! И не просто содержание, но сами буквы и цифры, даже точки по ободку – идентичны… А значит, мастера Санкт-Петербургского монетного двора, имея в распоряжении лишь одно рублёвое печатное кольцо, нашли оригинальное решение для полтины. После того как заранее были прогурчены несколько заготовок для рублей, с обоих концов каждой из 3-х частей печатного кольца удалили по 1-2 миллиметра «пустых» участков, подогнав его под диаметр полтины (стыки в 3-х местах хорошо заметны). И расстояние между цифрами и литерами по обе стороны стыковых соединений на полтине гораздо меньше, чем на тех же участках рубля. 

  Само проведение такой кропотливой операции говорит отнюдь не об ошибке, а о сознательной переделке (как полагали, временной). Когда же приступили к гурчению заготовок для полтин, возникла непредвиденная ситуация. Поскольку стандартная полтина значительно тоньше рубля, то бусовые ободки по краям кольца не входили полностью на гуртовую поверхность монеты. В результате гурт смотрелся криво и неряшливо. Более того, полтины этого варианта (на стандартной тонкой заготовке) имеют ярко выраженную линзообразную (вогнутую) поверхность, что могло быть вызвано «просадкой» штемпеля реверса (в процессе его перевода с матрицы или вследствие плохой закалки), а также работой самого станка Тонелье, изначально налаженного под чеканку рублёвых модулей. Эти дефекты («неряшливый» гурт и линзообразная вогнутость) отчётливо видны на полтине 1845 года из коллекции В. Бранда / В. Фукса. 
 
  Разумеется, такой вариант был совершенно непригоден для демонстрации Императору. Тогда было принято ещё одно смелое и логичное решение – вырубить кружки для полтин из рублёвой полосы, чтобы гурт вошёл полностью. Так появился второй вариант полтины – на заготовке стандартного диаметра, но рублёвой толщины.
  К слову, штемпель реверса для утолщённого варианта также был заменён на другой, проработанный тщательней. О том говорят матировка рельефа и более «объёмные» детали. Да и сам гербовый орёл в целом смотрится пропорциональнее. Некоторые отличия реверса стандартного и утолщённого варианта полтины: в расстоянии между головами гербового орла; оперении крыльев и хвоста; расположении конца скипетра относительно буквы «О» в слове «ЧИСТАГО», ширине корон, и другие. Именно такой вариант был представлен на Очном аукционе №2, проводимом Гермес Аукционом:
 
Стоит отметить особое изящество исполнения не только гуртовых надписей, но и обеих сторон «рейхелевских» рубля и полтины. Судя по всему, обе монеты были чеканены на прессе Тонелье. Это если не самые, то одни из самых совершенных по исполнению российских монет XIX века. Здесь безупречно всё. И… Государь отверг обе монеты.
Буквально вся мировая нумизматическая элита до сих пор не может найти объяснение данного отказа. Обычно причина лежит на поверхности: либо неудачный портрет, либо не тот дизайн, либо даже «убийственная реалистичность», когда образ иного правителя получается «без прикрас» – например, слишком «подержанным» к концу его правления. Но здесь же исполнение безупречно! А сам Государь – образец апогея самодержавия! Так почему же монеты не были приняты?..
Если абстрагироваться от ситуации, что Николаю действительно не понравился его портрет, при том, что он запросто мог приказать подправить изображение (вспомним «Фамильный рубль»), можно вынести личное суждение по сему тёмному вопросу. Итак, попробуем разобраться…
Известно, что Государь Николай Павлович был прямолинеен в суждениях и въедлив к мелочам. Есть много примеров, характеризующих его в таком ключе. Естественно, рассмотрим те, которые имеют отношение к нумизматике.

  ПРЯМОЛИНЕЙНОСТЬ.
  После смерти некогда всесильного графа Аракчеева, любимца Александра I, в 1834 году, у него в имении была обнаружена коллекция монет. Благодаря приложенным документам выяснилось: монеты были отчеканены по высочайшему повелению на Санкт-Петербургском монетном дворе в марте 1824 года. Правда, есть нюанс: заказанные Аракчеевым образцы серебряных и золотых монет были отчеканены подлинными штемпелями, но в меди, а затем соответственно – посеребрены либо позолочены. Как видно, бережливый граф решил сэкономить. Казалось бы: медные новоделы золотых и серебряных монет в среде коллекционеров широко известны. А некоторые очень даже популярны. Тем более здесь такая легендарная личность! Почему бы не сохранить «сувенирную» коллекцию в память о графе. Но повеление Николая неумолимо: «истребовать сии монеты для уничтожения, ибо в существе они суть фальшивыя».

  ВЪЕДЛИВОСТЬ К МЕЛОЧАМ.
  Когда Николаю представили образец полуполтинника (25 копеек) на утверждение, он резонно заметил, что монета по оформлению слишком напоминает золотой 5-ти рублевик. А значит, если начнут полуполтинники эти, например, золотить и переправлять надпись с «полуполтинникъ» на «5 рублей» – хлопот не оберёшься. Просто рай для мошенников! А посему монету приказано было переделать, чтобы её можно было легко отличить. Так возник вариант с обозначением номинала «25 копеек»:

  Исходя из вышесказанного, можно предложить другую, отличную от общепринятой, версию рассмотрения «рейхелевских» монет. Где Государь, конечно же, обратил внимание на нестандартную полтину гораздо большей толщины (а значит, и веса) с «рублёвой надписью» на гурте. Уж слишком это бросались в глаза. Тогда диалог вполне мог переключиться с оформления на иные тонкости. Может быть, Николай даже съязвил: неужто Рейхель хочет нанести урон казне, если полтина большего, чем положено, веса уйдёт в тираж? Тогда кто будет возмещать убытки – сам Рейхель?! И точно дожал бы несчастного медальера, заставив признаться: зачем на гурте полтины рублёвая надпись? Бедному же Якову Яковлевичу не оставалось бы ничего, как вымямлить правду. Тогда бы и выяснилось, что по инициативе Рейхеля было испорчено прекрасное гуртильное кольцо, прибывшее с прессом Тонелье из Парижа. Причём в личных целях (ведь монеты ещё не приняты). А это уже ни много, ни мало – порча казённого имущества!
  Так ли проходила встреча или нет, доподлинно неизвестно. Однако уже до самой смерти Николая I, в Российской Империи не появилось ни одной портретной монеты.
Кстати, раньше мы говорили о единственных портретных монетах в обиходе, чеканенных для Царства Польского (в составе Российской Империи). И что получили они такую привилегию скорей всего из-за убеждения о более бережном отношении к монетам в Европе. В общей сложности старшие номиналы несли на себе изображение Александра    Благословенного «KROL POLSKI ALEXANDER I» с 1816 по 1834 годы. То есть даже спустя 9 лет после его смерти. Но, как ни странно, с портретом Николая I так и не появилось тогда ни одной польской монеты. Всё же как он не хотел видеть свои изображения в обиходе…

 Окончание следует...