Рубль, выпущенный в память 200-летия Гангутского сражения, без сомнения, является одной из самых знаковых монет Российской Империи.
Знаменитый американский нумизмат и исследователь Рандольф Зандер (1913-2004) мастерски описал эту монету, вместе с историей её появления, в своём, уже классическом труде:
«Гангутский рубль 1914 года был последней памятной монетой, отчеканенной при Империи. Он отмечал 200 годовщину победы над шведским флотом возле финского берега, вблизи Гангута. Для российского флота это событие имело важное значение, такое же как победа русской армии под Полтавой. Выпуск этой монеты совпал со спуском на воду нового дредноута «Гангут» и должен был свидетельствовать, о том, что через 10 лет после Цусимы российский флот снова становится мошной силой. Празднества должны были сосредоточиться в конце июля, но именно в это время Европа была вовлечена в Первую мировую войну.
  Штемпели для Гангутского рубля выполнил П. С. Стадницкий, они были на уровне монетного дизайна тот времени. Этот рубль, как и посвященный трехсотлетию Романовых, ушел далеко вперед по сравнению с рублём 1912 года («Трон») работы А. Грилихеса-сына. Портрет сильный и простой, а на обратной стороне изображен орел, традиционный и в то же время новаторский. В клюве и когтях он держит четыре карты. Стиль свежий, а аллегория двухсотлетней давности взята с червонца и медали 1711 г. В петровские времена карты символизировали четыре российских моря: Белое, Балтийское, Азовское, Каспийское (Правда, в том же году Петру пришлось отдать крепость Азов туркам). В 1914 году четыре моря – это уже логически: Белое, Балтийское, Черное и Тихий океан.
На пробном оттиске стояли инициалы Стадницкого – «П. С.», с монеты они были удалены. Чеканка 30’000 монет была закончена к концу июня, и шесть экземпляров были зарезервированы для важных клиентов двора, включая Эрмитаж. Другие влиятельные особы могли рассчитывать на несколько десятков монет. Все остальные экземпляры через год были переданы в казначейство монетного двора. Через десять месяцев, в июне 1916 г., двор отчеканил еще 300 экземпляров, из них 85 пошли в штаб флота, 50 секретарю Великого Князя Сергея Михайловича, 165 остались в резерве монетного двора. Тем временем по какой-то бюрократической причуде 30’000 лежали без дела. Позже они были переплавлены, но неизвестно когда.
  Из дошедших до нас Гангутских рублей некоторые, должно быть, первой чеканки и чеканки 1916 г., но очень многие, включая большинство полированных, являются новоделами, которые невозможно отличить от оригиналов. Их заказала двору Советская филателистическая ассоциация около 1927 г. В 1928 году прейскурант оценивал их так: 5 рублей за обычный, 7 рублей за полированный, и 15 рублей за «зеркальный» – в зависимости от состояния кружка и штемпелей. Высокая нынешняя цена монеты постоянно выше 1000 долларов – отражает не так ее редкость, как популярность».
  Рандольф Зандер «Серебряные рубли и ефимки Романовской России 1654-1915: Исторический обзор и заметки о характерных разновидностях рублевых монет»
  Отметим, что последнее суждение выдающегося учёного (об отражении редкости монеты), конечно же, не совсем верно. Просто, крупные исследователи в области российской нумизматики, такие как Спасский и Уздеников, считают действительно редкими монеты, известные в количестве не более десятка экземпляров. Потому и рассуждают они со своей вершины хранителей нумизматических собраний Эрмитажа и ГИМа. Зандер оказался в их компании. На самом же деле Гангутский рубль – не только популярнейшая российская монета, но и действительно очень редкая. Чьё появление на мировых и российских аукционах вызывает неизменный интерес.
Первые из гангутских рублей, давших повод говорить о его новодельности, были т. н. «гибридные» экземпляры, обнаруженные в коллекции ГИМа. Одна сторона их чеканена обычным штемпелем, а другая – полированным, приготовленным для чеканки по технологии Proof. Отсюда и название. Известны «гибриды» с полированным аверсом – обычным реверсом и наоборот, соответственно. Подобное смешение в царское время было недопустимо, но в советский период, когда имперские памятные монеты потеряли былую престижность, вызывая интерес разве что в узком кругу нумизматов, это стало вполне возможно. Внимательное изучение гангутских рублей даёт основание выделить и другие признаки явно новодельных экземпляров. Эту достаточно скользкую тему поднимал в своё время Игорь Владимирович Ширяков, зав. отделом нумизматики Государственного исторического музея с 2000 по 2018 год. Исследование вышло очень интересное и познавательное. Игорь Владимирович проделал колоссальную работу, хотя некоторые моменты у него спорные. Но, главное, в научных кругах дело сдвинулось с мёртвой точки, за что ему огромная благодарность. Естественно, тема настолько глубока и неоднозначна, что требует отдельной публикации. А пока, если кратко:
  – явные новоделы выдаёт гурт (несколько иное начертание букв и/или «расхлябанная» прокатка, когда надпись «гуляет» вверх-вниз по поверхности):
 – вместо положенной «ступеньки», сглаженный (проволочный) кант:
 
– либо кант-ступенька, но с явной «подпилкой» по внутреннему краю, характерной для советских рублей 1921-1924 гг.:
 
– грубая подработка штемпелей, доводящая иногда термин ProofLike до абсурда, когда поле монеты, с одной стороны, действительно зеркальное, с другой же – под наклоном видны следы и неровности, совершенно недопустимые для поверхности улучшенного исполнения:

 
  Хотя гораздо чаще поле новодельного рубля даже в безупречной сохранности – просто безлико-матовое, без достаточной зеркальности и малейшего намёка на привычную штемпельную «изморозь». Однако гангутские рубли с явными признаками новодельности на аукционах зачастую уходят дороже, чем их собратья без оных признаков. Например, монету, представленную на последнем фото, любая грейдинговая компания оценит как ProofLike (если не Proof). На самом же деле – это вусмерть надраенный уставший штемпель, из-под которого вышла грубо полированная монета. Но как её ни крути, при всех «горах – долинах – бороздах» полированного поля – выглядит она эффектно!
  Правда, и рубли в стандартном штемпельном блеске с кантом-ступенькой, ещё не факт, что оригиналы 1914 года. Новоделы бывают сработаны правильно и аккуратно, а выдаёт их лишь один-два неких признака, характерных исключительно для советских выпусков (обычно на гурте). Смотрите сами:

1.
 
2.
 
3.
 
  В то же время есть признаки, относимые тем же И. В. Ширяковым к новоделам, но встречаемые и на монетах царского чекана. Например, знаменитый «штрих» в обрезе рукава Петра I:

 
  Дело в том, что подавляющее большинство монет со «штрихом в рукаве» имеют признаки исключительно царского чекана. При том, что малая часть их всё-таки присутствует и на явных новоделах. Например, на аверсе «гибридного» рубля с полированным реверсом. Или на монете, чеканенной уже подработанными до матовости штемпелями, притом с трещиной на реверсе. Гурт её, естественно, мало похож на царский. Если рассуждать логически, штрих этот вполне мог появиться в результате подготовки штемпелей, оставшихся после основной чеканки, для дополнительного тиража 300 экземпляров в июне 1916 года. Тогда монетный двор зарезервировал 165 штук, которые вполне могли избежать переплавки, находясь отдельно. Тем более, рубли «со штрихом» часто отличает ещё одна важная деталь – множественные следы «мешочного боя». Будто их, в силу невостребованности, небрежно хранили в одном месте. Но это лишь гипотеза… Дальше углубляться нет смысла. Можно повторить: тема слишком сложна для короткой заметки. А ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС перечислен ряд откровенно бросающихся в глаза признаков, когда надежды на оригинальность, увы, похоронены без шанса на воскрешение. Но, как бы там ни было, в конце концов, новоделы – это тоже частичка истории…

К сожалению, об авторе штемпелей этой замечательной монеты известно немного. Даже фото разыскать не удалось. Лишь общие факты:
«Пётр Григорьевич Стадницкий. Родился в семье священника в Харьковской губернии, учился в Екатеринославской семинарии. В 1873 – 1883 гг. студент Академии художеств, стипендиат Горного ведомства. Одновременно посещал педагогические курсы при Академии. В 1883 г. поступил на должность младшего медальера С.-Петербургского Монетного двора, с 1912 г. – старший медальер. Службу на Монетном дворе совмещал с преподаванием рисунка и чистописания в Первом реальном училище. В марте 1914 г. уволился по состоянию здоровья, но через месяц поступил вольнонаемным медальером для завершения штемпелей плакетки и медали в память 200-летия битвы при Гангуте, 1914 г.
  С 1915 г. становится во главе частной школы рисования и лепки в С.-Петербурге. После 1916 г. сведения о нём теряются. За тридцать лет работы на Монетном дворе исполнил около 70 произведений, среди них – медали в память 100-летия Голицынской больницы в Москве, 1902 г.; открытия Саратовского университета, 1909 г.; несколько премий сельскохозяйственных обществ, копии медалей предыдущих выпусков».
  Щукина Е.С. «Монограммы и подписи на русских медалях XVIII- начала XX веков».